Двенадцать новелл о любви, (часть 1)

Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви
Не имею, то я – медь звенящая и кимвал звучащий.
Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не
Имею любви, - то я ничто.
И если я раздам все имение мое и отдам тело мое на сожжение,
А любви не имею, нет мне в том никакой пользы.
Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует,
Любовь не превозносится, не гордится,
Не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит
Зла, не радуется неправде, а сорадуется истине;
Все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит.
Любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся,
И языки умолкнут, и знание упразднится.
 
Первое Послание к Коринфянам апостола Павла
 
В цикле новелл, который мы начинаем печатать, нет интервью и статей, не содержится справок и информационных врезов. Для разговора о христианском восприятии любви вряд ли подходят приемы традиционной журналистики. И поэтому тема наша состоит из двенадцати историй, произошедших в разное время: некоторые несколько веков и даже тысячелетий назад, а некоторые – буквально «вчера». Их разделяет не только время, но и авторство, и сюжет. И сама широта восприятия слова «любовь», которое часто отождествляется с отношениями мужчины и женщины. Далеко не все новеллы, написанные для этой темы пятью православными людьми как своеобразные иллюстрации к потрясающему по силе Посланию святого апостола Павла, похожи на жития и иконы. И, конечно же, выбранные нами истории, заключают в себе больше проявлений любви, чем их наименования. Любовь всегда глубока и просторна. Но именно в этом просторном и вместе с тем глубоком восприятии любви, в понимании того, как по-разному присутствует Бог в наших отношениях, заключается для Православия радостное и необычайно важное открытие.
 
То, что так сближает нас с Богом.
То, что своей жизнью, смертью и Воскресением засвидетельствовал пришедший на землю Христос.
То, что неслучайно становится для людей самым важным – независимо от того, верующие они или нет.
То, что Бог есть Любовь. А значит – когда и пока любим – и мы Божии, как бы ни был для нас труден путь от сомнения к вере.
 
  
Новелла первая.
 
Любовь…
долготерпит.
 
Олеся Николаева
 
У моей крестной матери Татьяны был больной муж: он каждый день напивался, а если не выпивал, то глотал нембутал, а если не глотал нембутал, то забивал мастырку. При этом был талантливейший, умнейший и остроумнейший человек, писатель, классик детской литературы Г.С. В истории болезни у него было написано: «Шизофрения в паранояльной форме, алкоголизм, полинаркомания, печатается в «Мурзилке», передается по радио, член Союза писателей». Сам С.комментировал так:
 
- Я сам сумасшедший, а моя жена – «жена писателя».
 
И еще он говорил:
- Чтобы быть в этой стране сумасшедшим, надо иметь крепкую психику и железные нервы.
        
Если он выбирался из дома, то непременно попадал в какую-нибудь историю, и потому о нем говорили, как о гоголевском Ноздреве, что он – человек исторический. «Мать Татьяна» ходила за ним, как за малым ребенком, вечно приставляла к нему «телохранителей» из числа друзей. Но особенно ее тревожил этот каждодневный кайф, в котором пребывал ее муж, и больше всего она боялась, что он – не спасется.
- Генька, - говорила она, - сам апостол Павел писал, что пьяницы Царства Божиего не наследуют!
        
Она испробовала все – и лечила его, отдавая в больницу, но там он убалтывал санитаров, нянечек и даже медсестер, и они исправно поставляли ему и спирт, и таблетки; молилась за него и даже купила ему избу в деревне, чтобы он мог испытывать на себе благотворное воздействие родной природы, вдохнуть сладкий и приятный дым отечества и отлежаться на печи. Но избу спалили пьяные рыбаки. Она пробовала приглашать в дом верных друзей, чтобы они помогли С. уничтожить запасы спиртного и ему «поменьше досталось». Она сама чуть было не стала жертвой «синдрома жены Нейгауза»: жена Нейгауза, как только видела у мужа водку, тут же самоотверженно старалась выпить как можно больше, чтобы та побыстрее иссякла. И так, бедная, спилась, зато он окончил свои дни вполне благополучно.
        
Вот и Татьяна мужественно применяла тот же метод, то есть, по сути, «клала душу свою за други своя», только сумела вовремя остановиться. И вообще она создавала в доме атмосферу нормальной жизни, где все шло своим чередом: приходили редакторши, которым С. надиктовывал свои чудесные рассказы о путешествиях и зверях; собирались друзья, вечно кто-нибудь праздновал здесь свой день рождения, именины, годовщину свадьбы, защиту диссертации, открытие выставки, выход новой книги; то сосед забегал на минуту по какому-то делу, да так и оставался, заслушавшись и засмотревшись; то некий иногородний знакомец останавливался на ночлег; то странствующий монах получал приют. Создавалась странная ситуация, когда сюда, в этот теплый, хлебосольный дом, где Татьяна всех угощала в буквальном смысле – от души, устремлялись люди, внешне будто бы куда более обустроенные и благополучные, чем сами хозяева, чтобы получить здесь утешение и любовь, примириться с жизнью. После возлияний С. возлежал на диване, как древний патриций, вокруг него восседали гости, порой это были люди вроде бы вовсе не совместимые между собой, окажись они где-то в другом месте, и он рассказывал такие потрясающие истории, которые потом передавались из уст в уста, постепенно утрачивая свое авторство и уже воспринимаясь как плод мудрого народного творчества. С. был мастер рассказа, виртуоз парадокса.
        
Было время, когда Татьяна тайком разбавляла водку водой, причем пропорции последней все увеличивались и увеличивались, пока в рюмке С. не оказалась чистая вода. Он выпил и удивленно сказал:
        
- Ну надо же, до чего дошло – пью и не пьянею!
        
Потом Татьяна узнала, что в Белгородской области в поселке Ратиное живет удивительный православный старец, по молитвам которого совершаются чудеса. И повезла она С. к старцу.
        
Он принял его с любовью, обнял и сказал:
        
- Что же вы, дорогой, так долго ко мне не приезжали!
        
И благословил их поселиться у местной старушки, каждый день приглашая на трапезу в свой священнический домик.
        
Целыми неделями, а порой и месяцами мои друзья жили около старца. С. общался с приезжающими сюда священниками и монахами и сам стал выглядеть столь благообразно, что иногда его в церковном дворе принимали за священника и просили благословения.
        
Но она сама была больна и нуждалась в операции. Однако она и представить себе не могла, как это вдруг она займется собой и ляжет в больницу, а свое «нетечко» оставит без присмотра. Но главное было даже, кажется, не в этом: в конце концов, можно было поселить с С. верного человека, который бы и позаботился, и покормил. Суть в том, что она настолько была поглощена любовью к своему мужу, настолько озабочена идеей его спасения, что психологически не могла переключить свою энергию и внимание с него на себя. Поэтому она все тянула с операцией, откладывала, тянула, тянула… И упустила время.
        
Он пережил ее на два года. Все это время он очень тосковал, почти и не пил – все лежал на своем диване, вспоминая жизнь. Он практически ослеп и воспринимал это как-то символически: дескать, вот, земная юдоль погасла, зато какие картины обозревает он теперь своим духовным оком! Мой муж, священник, часто навещал его, исповедовал и причащал, пока наш друг не отошел в вечность.
        
…А Татьяну я видела сразу после ее похорон во сне. Она выглядела радостной и веселой. Мы пришли в какую-то роскошную трапезную, если выражаться на светском языке – как бы в какой-то шикарнейший ресторан, но уж очень высокий и просторный, и она сказала смеясь:
        
- Ну, Олеська, а теперь ты будешь меня угощать!
        
Проснувшись, я представила длинные церковные поминальные столы с горящими свечами и подумала, что именно о таком угощении и шла речь в моем сне. И еще я вспомнила, как она в своей земной жизни всегда угощала всех, всем раздавала от своих щедрот, от избытка своего сердца, от богатств любви – никто от нее не уходил пустым: без утешения, без гостинца, без подарка, без доброго словца, улыбки и шутки.
 
      
Новелла вторая.
 
Любовь…
милосердствует.
 
Максим Яковлев
 
Вспомнилась мне одна история, которую невозможно забыть, - ну, что, скажите, заставляло шестилетнюю девочку втайне от родителей убегать по ночам подкармливать попавшую под поезд собаку с перебитыми лапами, лежащую под платформой (кто-то, сжалившись, бросил ее туда подыхать), заботиться о ней? Обеспеченный всем ребенок, богатый дом, любые увлечения – только захоти, своя собственная преданная собака – купили ей за огромные деньги, и вот таскает какой-то облезлой полумертвой дворняге сырки, печенье, мясо из холодильника, вещи свои на подстилку. Собака лизала ей руки, стараясь не выть слишком громко… И на что ей, девчонке, пришлось пойти ради этой… Ради этой любви! Престижный загородный дом на охраняемой территории, - пришлось договариваться с охраной, а попросту, платить за молчание. Но чтобы платить, надо, значит, как-то вытянуть у родителей деньги, то есть врать и врать каждый раз про какие-нибудь подарки подружкам или еще о чем-то, а когда и это не помогало, приходилось и воровать – знала ведь, где деньги лежат, подсматривала. Не говоря уж о том, каково это пробираться к платформе ночью, сидеть под ней, сжимаясь от грохота товарняка… А почему, скажете, ночью? Почему тайком? Да потому что знала же, что не пустят, не разрешат. Так в общем и вышло: когда прознали, куда их чадо бегает по ночам, пришли в неописуемый ужас: ребенок ежедневно рисковал попасть под поезд, сам мог превратиться в такую собаку! Послали прислугу на станцию. И нашли ту собаку и прибили ее – устранили, так сказать, саму причину… А чем все это кончилось? А кончилось тяжелым нервным расстройством девочки. Лежала, уйдя в себя, то вдруг плакала без причины… И ничем не могли отвлечь, утешить ее. Однажды в марте попросилась она на прогулку. Было много солнца, свежий, пахнущий летом ветер… Потом крупозное воспаление легких – скоротечное, как жизнь мотылька. И человечка не стало.       
Я невольно задумывался на этой судьбой: что привело ее в эту жизнь? Ради чего это прожито? Неужели ради любви милосердия к этой несчастной бездомной собаке? Неужели…    
Так мало прожито и так много дано.
 
Продолжение следует…
15 марта 2008
Источник:   Православный журнал для сомневающихся «Фома», Москва, декабрь 2007
(0 голосов, средний: 0 из 5 оценок)
Уважаемые посетители, здесь Вы можете написать комментарий к статье. Редакция "Детской" не дает профессиональных консультаций.
Другие статьи
Добро и зло
Для успешной, плодотворной и правильной жизни очень важно знать и понимать – что добро, а что зло, для того, чтобы следовать по правильному пути.
Православие
17 января 2008
Страстная неделя
Детям о православии. В Церкви последнюю неделю пребывания Христа на земле называют Страстной (ударение на последнем слоге) неделей.
Православие
13 апреля 2009
СЕМЬЯ В СОВРЕМЕННОЙ ЦЕРКВИ
Трудно осмыслять сегодня, что такое брак, что такое христианская семья. Многие молодые люди дезориентированы. Часто они не знают, что нужно понимать под названием «христианская семья»....
Православие
22 октября 2009