Поллианна. Ч. 2.

6. "У КАЖДОГО СВОЙ ДОЛГ, ПОЛЛИАННА!"

Когда Поллианна проснулась на следующее утро, было уже почти семь часов. Окна ее комнаты выходили на запад и юг, и первые лучи солнца не попадали сюда. Зато Поллианна увидела голубое небо, подернутое утренней дымкой, и сразу же поняла, что день будет просто отличный.

В каморке под крышей сейчас было куда прохладнее, чем накануне, и Поллианна с удовольствием вдыхала чистый воздух, который лился сквозь открытые окна. Заслышав пение птиц, Поллианна бросилась к окну, — ей хотелось увидеть, кто же это так весело поет. Потом Поллианна спешно принялась одеваться; ей не терпелось поприветствовать тетю.

Раскрыв настежь двери в комнату и с лестницы на чердак, она понеслась вниз по ступенькам, вихрем миновала холл, спустилась по другой лестнице, затем со стуком открыла парадную дверь, забранную сеткой от насекомых, и побежала вокруг дома к саду.

Тетя Полли стояла рядом с каким-то стариком. Оба они склонились над розами, и тетя Полли что-то объясняла садовнику. Именно в этот момент Поллианна, вне себя от восторга, бросилась ей на шею.

— Тетя Полли! Тетя Полли! Я сегодня так рада, что живу на свете!

— Поллианна! — строго воскликнула достойная леди и выпрямилась настолько, насколько позволял ей вес Поллианны, которая по-прежнему обнимала ее за шею. — Ты что, всегда так здороваешься утром? — недоуменно добавила она.

— Ну, конечно, нет, тетя Полли. Так я здороваюсь только с теми, кого люблю. Я посмотрела в окно, увидела вас, и тут я подумала, что вы ведь не из Женской помощи, вы — моя тетя, и вы такая хорошая! Я не могла удержаться, тетя Полли! Я просто как-то само собой побежала вниз и вот, обняла вас.

Согбенный старик вдруг неожиданно повернулся к ним спиной. Мисс Полли попыталась нахмуриться, но сейчас ей это удалось куда хуже обычного.

— Поллианна… ты… я… Томас… — она совсем запуталась и замолчала. — Ну, на сегодня хватит, — после некоторой паузы проговорила она. — Думаю, Томас, вам все ясно по поводу этих роз.

И, резко развернувшись, мисс Полли поспешила к дому.

— Вы всегда работаете в этом саду, мистер… — Поллианна замялась, не зная, как назвать старого садовника.

Старик повернулся к ней. В глазах его стояли слезы, словно он только что плакал, но он не плакал, о чем красноречиво свидетельствовали его губы, подрагивающие от смеха.

— Да, я здешний садовник, мисс, и все зовут меня старый Том.

Словно какая-то неодолимая сила потянула его руку к девочке, и он робко провел ладонью по ее золотистым волосам.

— Ты так похожа на свою маму, милая. Я ведь знал твою маму, когда она была совсем маленькой. Еще меньше, чем ты сейчас. Понимаешь, я ведь уже тогда работал в этом саду.

У Поллианны сжалось горло от волнения.

— Вы знали? — повторила она. — Вы действительно знали маму? И она тогда была маленькой, живой маленькой девочкой, а не ангелом в раю? Ой, мистер старый Том, пожалуйста, расскажите мне о ней!

И, приготовившись слушать, Поллианна опустилась на землю прямо у его ног.

Именно в этот момент из дома послышался резкий звон колокольчика. Не успел колокольчик смолкнуть, как кухонная дверь с треском распахнулась, и Нэнси со всех ног побежала к Поллианне.

— Мисс Поллианна! — завопила она на ходу. — Запомни, утренний колокольчик означает завтрак, а когда звонят в другое время, значит пора обедать или ужинать! — она остановилась возле девочки и, тяжело дыша, продолжала: — Как только ты слышишь эту штуковину, ты должна бросать все и тут же бежать в столовую. Если ты хорошенько не запомнишь этого, то кое-кому поумнее нас придется все время выдумывать, чему бы нам с тобой порадоваться в той игре.

И, подталкивая Поллианну в спину, она загнала ее в дом, как непослушного цыпленка в курятник.

Первые пять минут завтрака прошли в совершеннейшей тишине. Затем в поле зрения тети Полли попали две мухи, которые с самым безмятежным видом совершали пируэты над столом.

— Нэнси, — строго осведомилась она. — Откуда у нас в доме мухи?

— Не знаю, мэм, у меня в кухне ни одной нет.

Нэнси вчера была слишком взволнована исчезновением Поллианны, чтобы обратить внимание на открытые окна в комнате на чердаке.

— Так это, наверное, мои мухи, тетя Полли! — с готовностью принялась объяснять Поллианна. — Сегодня их наверху была просто уйма. Они сновали туда-сюда, туда-сюда…

Нэнси пулей вылетела из комнаты, а с ней вместе исчез и поднос с горячими булочками, который она как раз собиралась поставить на стол.

— Твои мухи? — выдохнула тетя Полли. — Что ты этим хочешь сказать, Поллианна? Откуда они вообще взялись в доме?

— Ну, это-то ясно, тетя Полли! Они прилетели с улицы через дверь и через окна. Я сама видела, как некоторые из них летели к нам в дом.

— Ты видела? — переспросила мисс Полли таким тоном, словно племянница присутствовала при каком-то редчайшем явлении. — Ты хочешь сказать, что открыла у себя окна? Но на них же еще не приделаны сетки!

— Верно, тетя Полли, там нет никаких сеток.

И тут Нэнси снова внесла булочки. Лицо ее словно окаменело, лишь красные щеки выдавали пережитое волнение.

— Нэнси, — ледяным тоном произнесла хозяйка. — Мне кажется, не будет ничего страшного, если ты поставишь, наконец, эти булочки на стол. А теперь немедленно отправляйся в комнату Поллианны и опусти окна. Потом закроешь входную дверь. А когда вымоешь посуду, возьми мухобойку и пройдись с ней по всем комнатам. И, прошу тебя, чтобы в доме не осталось ни одной мухи.

— Поллианна! — повернулась она к племяннице. — Я уже заказала для твоих окон сетки. Странно было бы, если бы я этого не сделала, я всегда выполняю свой долг. А вот ты, мне кажется, о своем долге совсем позабыла.

Поллианна широко раскрыла глаза от удивления.

— Забыла о своем долге? — переспросила она.

— Конечно, — без тени сомнения продолжала тетя. — Я понимаю, что сейчас стоит теплая погода. Может быть, даже слишком теплая. И все же твой долг, мне кажется, в том и состоит, чтобы потерпеть и не открывать эти окна, пока к ним не приделают сетки. Запомни, Поллианна, мухи не только отвратительны и нечистоплотны. Они очень опасны для здоровья. Сейчас мы позавтракаем, а потом я дам тебе прочитать поучительную брошюру о мухах. Ты должна навсегда запомнить: мух ни в коем случае нельзя пускать в дом.

— Почитать!? — радостно воскликнула Поллианна. — Ой, спасибо, тетя Полли! Я обожаю читать!

Тетя Полли сделала глубокий вдох и покрепче стиснула зубы.

Поймав на себе ее хмурый взгляд, Поллианна задумалась.

— Конечно, мне стыдно, тетя Полли, — с покаянным видом проговорила она. — Я просто не подумала о том, что это мой долг. Я больше не буду поднимать окон.

Тетя ничего не ответила. Она вообще до конца завтрака не произнесла больше ни звука. Когда же, наконец, завтрак кончился, она поднялась из-за стола и чинно прошествовала к книжному шкафу. Взяв с одной из полок небольшую брошюру, она вернулась к племяннице.

— Вот то, о чем я говорила тебе, Поллианна. Будь любезна, пойди в свою комнату и прочти. Через полчаса я сама поднимусь к тебе, и мы посмотрим, что тебе требуется из одежды.

Поллианна взяла брошюру и с любопытством воззрилась на многократно увеличенную голову мухи, которая украшала обложку этого сочинения.

— Ой, спасибо вам, тетя Полли! — с вполне искренним восторгом воскликнула она и, хлопнув дверью, выпорхнула из комнаты.

Мисс Полли нахмурилась, и с секунду постояв в нерешительности, быстро вышла в коридор. Однако племянницы и след простыл, ее шаги раздавались откуда-то с чердачной лестницы, а затем и вовсе смолкли.

Полчаса спустя, тетя Полли, малейшее движение которой выражало просто-таки обостренное чувство долга, преодолела все лестницы и вошла в комнату Поллианны, где была встречена новым взрывом восторга.

— Тетя Полли, милая! Спасибо вам! Это жутко интересная книга. Я не думала, что мухи могут столько всего переносить на своих ногах и…

— Ну, хватит, хватит, — со сдержанным достоинством перебила ее мисс Полли. — Займемся теперь другим, Поллианна. Вынь-ка из шкафа свою одежду, и я посмотрю, в каком она виде. Все, что тебе не подходит, надо будет отослать Салливанам.

Поллианна, которой очень хотелось еще поговорить о брошюре, посвященной мухам, нехотя отложила ее в сторону и направилась к шкафу.

— Боюсь, моя одежда понравится вам еще меньше, чем Женской помощи. Даже они сказали, что в таком стыдно ходить. Понимаете, все дело в том, что среди последних пожертвований была только одежда или для взрослых, или для мальчиков. Вы никогда не получали таких пожертвований, а, тетя Полли?

Тетя посмотрела на нее так, что Поллианна с удовольствием взяла бы свои слова обратно.

— Ну, конечно же, тетя Полли, — тут же спохватилась она. — Я совсем забыла. Богатые никогда ведь не получают миссионерской помощи. Просто, когда я сижу в этой комнате, я почему-то совсем забываю, что вы богатая.

У мисс Полли от возмущения вытянулось лицо, но она не нашлась, что ответить и промолчала. Поллианна же даже не заметила, что слова ее весьма ощутимо задели достойную родственницу.

— В общем, с этими миссионерскими пожертвованиями, — как ни в чем не бывало продолжала она, — никогда нельзя ни за что рассчитывать. В них всегда оказывается совсем не то, что ждешь. Даже когда ждешь заранее, что не найдешь того, что ждешь, там все равно окажется не то. Именно из-за этих пожертвований нам с па… — Поллианна вовремя спохватилась и, так и не упомянув покойного отца, поправилась: — Мне было тяжело играть в игру. — Она поспешно нырнула в шкаф и вытащила охапку очень плохих платьев. — Они совсем некрасивые, — сказала она и всхлипнула. — Вообще-то они хотели мне купить черные. Но ковер для церкви им помешал. А других платьев у меня все равно нет.

Мисс Полли, едва касаясь пальцами, перевернула одно за другим все эти жалкие одеяния. Ей не понадобилось много времени, чтобы прийти к выводу: ее племянница в этих обносках ходить не будет. Осмотр заштопанного белья в ящике комода принес ей столь же мало утешения.

— Все лучшие вещи на мне, — озабоченно проговорила Поллианна. — Женская помощь приобрела мне один полный комплект. Миссис Джонс, она председатель нашей Женкой помощи, сказала, что уж на это они, во всяком случае, обязаны для меня потратиться. Она сказала, что купит мне это, даже если в церкви никогда не будет ковра на ступенях. Но она сказала, что ковер они все равно купят. Потому, что мистер Уайт богатый, и его больше всех нервирует стук каблуков по ступеням. Она сказала, что он скорее пожертвует недостающую сумму, чем будет дальше портить нервы. Мне кажется, мистер Уайт должен даже радоваться. Конечно, плохо, что у него нервы не в порядке, но зато у него есть деньги.

— Ты, конечно, ходила в школу, Поллианна? — спросила мисс Полли, оставив без ответа откровения племянницы.

— Ну да, тетя Полли. А еще па… — она замолчала, потом поправилась. — Я хотела сказать, что еще и дома занималась.

Мисс Полли нахмурилась.

— Вот и прекрасно. Осенью ты поступишь в здешнюю школу. Мистер Холл, директор, определит, в какой класс ты пойдешь. А пока не настала осень, ты будешь каждый день по полчаса читать мне вслух.

— Ну, читать — это я люблю. Но если вдруг вам не захочется меня слушать, я с удовольствием почитаю и про себя. Я правду говорю, тетя Полли. Про себя читать даже лучше, и я буду рада, потому что есть такие длинные слова, которые очень трудно произносить вслух.

— Охотно верю тебе, — сухо отозвалась мисс Полли. — Теперь позволь узнать, музыкой ты занималась?

— Не очень много. Я чуть-чуть училась играть на рояле. Но я это не очень люблю. Мне гораздо больше нравится слушать, как играют другие. Например, миссис Грей. Она играла в нашей церкви и учила меня. Но, если честно, мне не хотелось бы больше учиться музыке.

— Может быть, — подняв брови, ответила тетя Полли. — И все же я считаю своим долгом дать тебе музыкальное образование. А шить ты умеешь?

— Да, мэм, — словно не слыша ее, продолжала Поллианна, — меня много чему пытались учить. Женская помощь взяла это на себя, но ничего хорошего из этого не вышло. Дело в том, что миссис Джонс совершенно не так, как другие, держала иголку, когда обметывала петли. А миссис Уайт считала, что прежде чем шить вперед, надо научиться шить назад (а может быть, она говорила наоборот, я уже плохо помню). А миссис Гарриман считала, что делать заплаты вообще не надо, а значит, и учиться тут нечему.

— Ну, теперь тебе не придется выслушивать такой ерунды, Поллианна. Я сама научу тебя шить. Готовить ты, наверное, совсем не умеешь?

Поллианна вдруг звонко рассмеялась.

— О, они пытались меня научить этим летом. Но я мало чему научилась. С готовкой они вообще не могли ни в чем согласиться друг с другом. Они спорили-спорили, а потом, наконец, решили, что я должна ходить по очереди на кухню к каждой из них, и она будет обучать меня тому, что умеет. Они начали с хлеба, но все пекли его по-разному… В общем, я научилась делать только шоколадную помадку и пирог с инжиром, а потом… все кончилось, — сказала она, и голос ее дрогнул.

— Шоколадная помадка и пирог с инжиром! — презрительно фыркнула тетя Полли. — Ну, ничего, мы это быстро исправим. — Она ненадолго задумалась. — Вот как мы сделаем, — продолжала она, — после завтрака до девяти ты будешь приводить в порядок свою комнату. С девяти до полдесятого ты будешь каждое утро читать мне вслух. С половины десятого до двенадцати по средам и субботам ты будешь учиться готовить у Нэнси. А по другим дням мы с тобой используем это время, чтобы учиться шить. Разумеется, я постараюсь уже на днях нанять тебе учителя музыки. Музыкой ты сможешь заниматься во второй половине дня.

Ознакомив племянницу с распорядком дня, мисс Полли поднялась со стула и направилась к выходу.

— Но тетя Полли! — испуганно крикнула Поллианна. — Тетя Полли! Когда же я буду жить? Вы мне совсем не оставили времени.

— Жить? — удивленно подняла брови тетя Полли. — Не понимаю, что ты имеешь в виду, дитя мое? Все мы живем, пока Господь не приберет нас к Себе. И ты живешь, чем бы ни занималась.

— Ну, да, да, тетя Полли! Конечно, все время, пока я буду заниматься, я не перестану дышать или двигаться. Но это не значит, что я буду жить. Вот ведь когда я сплю, я тоже дышу, но я же не живу. Когда я говорю "жить", тетя Полли, я имею в виду, что я могу делать то, что хочется. Ну, там, играть на улице, читать про себя, лазить по скалам, болтать с Нэнси или со старым мистером Томом в саду, или узнавать все, что можно о домах, и обо всем другом на этих просто потрясающих улицах, по которым я вчера проехала. Вот, что я называю "жить", тетя Полли. А просто дышать, это совсем не то,

Мисс Полли раздраженно вздернула голову.

— Просто не знаю, как с тобой разговаривать, Поллианна! Ну, ясное дело, тебе будет отведено время для игры. Но, мне представляется, что если я готова исполнить свой долг, а он заключается в том, чтобы обеспечить тебе образование и хороший уход, то ты, в свою очередь, не должна забывать о своем долге и постараться, чтобы мои усилия не пошли впустую.

Поллианна растерянно посмотрела на тетю.

— Тетя Полли! Да как вы только могли подумать, что я не благодарна вам? Ведь я же люблю вас! Вы ведь не из какой-то там Женской помощи, а родная моя тетя Полли!

— Прекрасно. Вот и не забывай об этом, — задумчиво произнесла тетя Полли и направилась к двери.

Она уже миновала половину чердачной лестницы, когда сверху послышался голос Поллианны:

— Тетя Полли, но вы так и не сказали, что будем делать с моими платьями?

Мисс Полли так громко вздохнула, что Поллианна сверху услышала это.

— Я совсем забыла сказать, Поллианна. Сегодня в половине второго Тимоти отвезет нас с тобой в город. Моя племянница не может ходить в таком ужасном виде. Я просто нарушила бы свой долг, если бы позволила тебе это.

На этот раз громкий вздох вырвался у Поллианны. Она уже почти ненавидела слово "долг".

— Тетя Полли! — с мольбой воскликнула она. — Ну, неужели нельзя жить как-то так, чтобы радоваться своему долгу?

— Что-о? — протянула мисс Полли, поднимая на племянницу исполненный изумления взор. Щеки ее раскраснелись от возмущения. — Прошу тебя никогда не дерзить мне, Поллианна, — сухо проговорила она и снова пошла вниз.

Вернувшись в комнату на чердаке, Поллианна в отчаянии плюхнулась на жесткий неудобный стул. Все краски разом померкли, и будущее рисовалось ей сейчас как беспросветно-серое исполнение одного лишь долга.

— И вообще, что такого я ей сказала? — недоуменно прошептала она. — Я просто хотела узнать, нельзя ли радоваться своему долгу?

Несколько минут Поллианна молча взирала на кучу жалкой одежды. Потом встала и принялась медленно убирать ее в шкаф.

— Нет, — вдруг решительно произнесла она, — в этом долге совершенно нечему радоваться. — Ну только если… — Она задумалась. — Нет, радоваться все-таки можно, — несколько веселее добавила она, — когда этот долг уже выполнен.

7. МИСС ПОЛЛИ НАКАЗЫВАЕТ ПЛЕМЯННИЦУ

В половине второго Тимоти заложил экипаж и провез мисс Полли с племянницей по нескольким крупным магазинам города. Покупка нового гардероба для Поллианны вылилась в поистине захватывающее зрелище для всех, кто принимал в нем участие. Каждого обуревали свои чувства. Когда все было позади, мисс Полли охватила такая слабость, будто она только что прогулялась по краю вулкана, в кратере которого клокочет лава. Продавцы вышли из этого приключения с раскрасневшимися лицами и ворохом историй о Поллианне, коими всю ближайшую неделю забавляли друзей. Лицо Поллианны озаряла улыбка, а сердце было исполнено умиротворения. Ибо, как она выразилась, обращаясь к одному из служащих магазина, у нее "никогда никого не было чтобы одевать, кроме пожертвований и Женской помощи".

— Никогда не думала, что это так чудесно! — восклицала она. — Вот так, прийти в магазин и купить совершенно новую одежду, и ее не надо потом ушивать или отпускать, как те платья, которые тебе не годятся.

Поход по магазинам занял всю вторую половину дня. Потом Поллианна и тетя поужинали, а затем Поллианна замечательно поговорила со старым Томом в саду. Когда же тетя Полли ушла в гости к соседке, Нэнси, успевшая перемыть всю посуду, вышла на заднее крыльцо, и девочка побеседовала еще и с ней.

Старый Том рассказал ей много чудесных историй о матери, и Поллианна была просто счастлива. А Нэнси рассказала ей о маленькой ферме в местечке Корнере, где живут ее любимая мама и не менее любимые две сестры и брат. Нэнси обещала: если мисс Полли не будет против, она возьмет Поллианну, когда поедет на ферму, и познакомит со своей родней.

— У них такие красивые имена, Поллианна, — мечтательно произнесла Нэнси. — Тебе они понравятся. Брата зовут Элджернон, а сестер — Флорабель и Эстель. — Нэнси вздохнула. — А я… я просто ненавижу имя Нэнси!

— Как ты можешь говорить такое? — с изумлением посмотрела на нее Поллианна. — Ведь это твое имя. Разве можно его не любить?

Все равно оно не такое красивое, как у них. Понимаешь, я ведь родилась в семье первой, и мама тогда еще не начала читать романов. А потом она стала их читать и нашла там эти прекрасные имена.

— А я люблю имя Нэнси. Потому что Нэнси — это ты, — не сдавалась Поллианна.

— Н-ну, я полагаю, если бы меня нарекли Кларисой Мейбл, ты бы отнеслась ко мне не хуже, а мне жилось бы куда приятнее. Потому как это потрясающее имя.

— Ну, — засмеялась Поллианна, — во всяком случае, ты должна быть рада, что тебя не назвали Гипзибой.

— Гип-зи-бой? — по слогам произнесла Нэнси.

— Ну да, Гипзибой. Так зовут миссис Уайт. А ее муж зовет ее Гип, и ей это ужасно не нравится. Она говорит, что, когда он кричит ей:

"Гип! Гип!" — ей все кажется, что сейчас он крикнет "ура", а она терпеть не может, когда кричат "гип-гип-ура!"

Хмурое лицо Нэнси вдруг озарилось улыбкой.

— Да у тебя прямо ума палата, мисс Поллианна! Знаешь, теперь видно, как только я буду слышать свое имя, мне будет вспоминаться это "гип-гип-ура!", и я сразу начну смеяться. Да, да. И я, наверное, все-таки рада…

Не договорив, Нэнси изумленно поглядела на девочку:

— Неужели… Неужели ты и сейчас играла в свою игру, мисс Поллианна? Поэтому ты и рассказала про Гипзибу?

Поллианна серьезно посмотрела на нее, однако мгновение спустя весело рассмеялась.

— Наверное, я и правда играла в игру, Нэнси. Но я сама этого не заметила. Знаешь, когда привыкнешь искать, чему бы порадоваться, иногда находишь словно само собой. Вот и сейчас так вышло. Если постараться, почти во всем можно отыскать что-нибудь радостное или хорошее.

— М-может быть, — неуверенно выдавши из себя Нэнси.

В половине девятого Поллианна отправилась спать. Сетки к ее окнам все еще не приделали, и наглухо закупоренная комната под крышей раскалилась, как печка. Поллианна с вожделением взглянула сперва на одно, потом на другое окно, но поднимать рамы не стала. Она помнила о "своем чувстве долга", а потому, аккуратно уложив одежду на стуле, помолилась, задула свечу и улеглась в постель. Она не знала, сколько времени провела без сна, ворочаясь с боку на бок в душной постели, но ей казалось, что мука ее продолжается множество томительных часов. Наконец, она встала, ощупью пробралась к двери, открыла ее и вышла на чердак. Его окутывала густая бархатная тьма; лишь у восточного слухового окна виднелась тоненькая дорожка лунного света.

Стараясь не смотреть ни вправо, ни влево, Поллианна пошла к освещенному окну. Она очень надеялась, что хоть тут окажется сетка для насекомых, но, едва дойдя до цели, убедилась, что надежда ее напрасна: сетки не было. Поллианна глянула сквозь стекло на улицу. Там простирался прекрасный мир, но, увы, он был недоступен!

И вдруг Поллианна увидела такое, от чего глаза ее восторженно распахнулись. Прямо под чердачным окном простиралась широкая плоская крыша застекленной террасы! Зрелище это преисполнило ее душу тоской и жаждой свежего воздуха. Ах, если бы только она могла оказаться там!

Поллианна испуганно оглянулась. Где-то за полосой тьмы осталась ее маленькая душная комната, и там стояла еще более душная постель. Стоило ли ради них преодолевать пугающую темноту, когда впереди простиралась крыша террасы, светила луна, и свежего воздуха было столько, что ее пылающие руки и щеки, разумеется, враз бы остыли.

Ах, если бы только ее кровать стояла здесь!

И ведь бывают счастливцы, которые спят на улице! Например, там, где она жила, был такой Джоэл Хартли. Он болел чахоткой и просто вынужден был спать в саду.

Вдруг Поллианна вспомнила, что недалеко от этого окна висят на гвоздях несколько мешков. Когда она спрашивала, зачем они, Нэнси сказала, что в них убирают на лето зимнюю одежду. Поллианна боязливо пошарила в темноте. Мешки и впрямь были тут. Она выбрала большой мягкий мешок (в нем хранилась котиковая шуба мисс Полли!) и решила, что он великолепно заменит ей на сегодня матрац. Потом она выбрала мешок чуть поменьше и немного потоньше; его можно было сложить вдвое, и получалось что-то вроде подушки. Третий мешок оказался почти пустым, и Поллианна облюбовала его в качестве одеяла. Захватив мешки с собой, Поллианна, чрезвычайно обрадованная тем, что нашла выход из положения, вытолкнула мешки на крышу, а затем спустилась сама. Встав на крышу, она тут же вспомнила о слуховом окне и плотно притворила его за собой. Она на забыла о мухах, которые приносят на своих потрясающих ногах самые ужасные вещи.

На крыше и впрямь оказалось на диво прохладно. Поллианна несколько раз глубоко вдохнула свежий воздух и запрыгала на месте от радости. Тут ее подстерегало еще одно замечательное открытие. Жестяная крыша звучно проминалась под ее ногами, а потом столь же звучно выпрямлялась обратно. Поллианне это так понравилось, что она не отказала себе в удовольствии пробежаться несколько раз взад-вперед по крыше. Мало того, что железо отлично звучало, на ходу разгоряченную Поллианну овевал свежий ветерок, и, забыв обо всем, она наслаждалась жизнью. Крыша была широкой и совершенно плоской, упасть с нее было невозможно, и это тоже радовало Поллианну. Набегавшись и отдышавшись, она, наконец, опустилась на матрац из котиковой шубы, и, как и было задумано, положила под голову второй мешок, а третьим прикрылась.

— Теперь я даже рада, что на мои окна еще не приделали сеток, — блаженно пробормотала она и, подмигнув звездам, добавила: — Ведь иначе я не нашла бы все это.

В это время внизу, в комнате рядом с застекленной террасой тетя Полли в панике пыталась одновременно влезть в халат и в тапочки. Лицо ее было бледно от испуга. Мгновение назад она позвонила по телефону Тимоти и дрожащим голосом приказала:

— Разбуди скорее отца и отправляйтесь вместе на чердак! Не забудьте взять фонари. Кто-то залез на крышу террасы. Наверное, он забрался по решетке для вьющихся роз или как-то еще. Надо опередить его, пока он не проник через чердачное окно в дом. Дверь на чердачную лестницу я, правда, уже заперла, но все равно поторапливайтесь.

Только Поллианна начала засыпать, как ее разбудили свет фонаря и громкие восклицания. Открыв глаза, она обнаружила подле себя Тимоти. Он поднялся снаружи по приставной лестнице, и теперь, стоя на последней ступеньке, удивленно смотрел на девочку. Она перевела взгляд на чердачное окно, откуда как раз тяжело выбирался на крышу старый Том. Из-за плеча старого Тома виднелась голова тети Полли.

— Как прикажешь тебя понимать, Поллианна? — воскликнула тетя Полли.

Поллианна села на своей импровизированной постели.

— Ой, мистер Том, тетя Полли, — часто моргая спросонья, пробормотала она. — А что это вы все такие испуганные? Вы не бойтесь, я сплю тут не потому, что у меня чахотка. Просто мне стало там жарко… Но окно я закрыла, тетя Полли, вы можете быть спокойны, мухи не принесут в дом всяких микробов.

Тимоти вдруг разом исчез с крыши. Старый Том почти с той же стремительностью ретировался в слуховое окно. Мисс Полли стояла, закусив нижнюю губу.

После солидной паузы, она строго сказала:

— Дай мне все эти вещи, Поллианна, и сама иди сюда тоже. Из всех самых странных детей!.. — воскликнула мисс Полли и, не договорив, снова надолго замолчала.

Держа фонарь в одной руке и крепко сжимая ладонь Поллианны — в другой, она вернулась на чердак. После краткого отдыха на крыше террасы воздух здесь показался Поллианне еще более спертым и жарким, чем прежде. Она судорожно вздохнула, но ни единым словом не посетовала на судьбу. Когда они добрались до верхней площадки чердачной лестницы, мисс Полли тщательно отделяя одно слово от другого, проговорила:

— Поллианна! Оставшуюся часть ночи ты проведешь в моей постели. Сетки принесут завтра. Пока их не приделают, я просто считаю своим долгом не спускать с тебя глаз.

— С вами! В вашей постели! — захлебываясь от восторга, воскликнула Поллианна. — О, тетя Полли, тетя Полли! Как я рада! Я так мечтала, чтобы кто-нибудь родной, когда-нибудь меня уложил спать рядом! Именно родной, а не Женская помощь, те-то всегда были рядом! Тетя Полли, а я теперь еще больше рада, что сетки принесут только завтра. Наверное, вы на моем месте тоже были бы рады, а, тетя Полли?

Тетя Полли ничего не ответила. Племянница повергла ее в величайшее недоумение. Уже третий раз она пыталась ее наказать, и третий раз ее наказание воспринималось как высшая награда. Нужно ли удивляться, что тетя Полли чувствовала себя совершенно выбитой из колеи?

8. ПОЛЛИАННА НАНОСИТ ВИЗИТ

Вскоре в Харрингтонском поместье установилось нечто вроде режима дня. Правда, он не совсем укладывался в ту жесткую схему, которую первоначально предполагала мисс Полли. Поллианна и впрямь шила, играла на рояле, читала вслух и училась готовить. Но она уделяла всем этим занятиям куда меньше времени, нежели планировалось ранее.

Вся вторая половина дня, с двух и до шести, целиком и полностью находилась в ее распоряжении, и она могла доставлять себе все удовольствия, кроме тех, что уже успела категорически запретить тетя Полли, Словом, вопреки всем ее опасениям, времени на то, чтобы "жить", у нее оставалось предостаточно.

Считалось, что это делается для того, чтобы Поллианна как следует отдохнула от занятий. Однако, неизвестно еще, кому больше требовался отдых, ей или мисс Полли. Чем дольше Поллианна жила в ее доме, тем чаще достойная мисс Харрингтон восклицала: "Ну, что за непонятный ребенок!" А завершая ежедневные занятия с племянницей, она чувствовала себя совершенно разбитой и опустошенной.

Нэнси со своей частью уроков на кухне справлялась куда лучше и не чувствовала себя ни разбитой, ни опустошенной. Наоборот, среды и субботы она воспринимала почти так же радостно, как праздники.

Поместье Харрингтонов располагалось как раз на границе города и деревни. И в городских, и в деревенских домах поблизости в это время не оказалось ни одного сверстника Поллианны, и ей не с кем было играть. Но, похоже, это ее ничуть не обескураживало.

— Меня это совершенно не волнует, — объяснила она Нэнси. — Мне нравится гулять и смотреть на дома и на людей. Я просто обожаю людей. А ты, Нэнси?

— Не скажу, что я так уж их обожаю, во всяком случае, не всех, — ядовито проговорила Нэнси.

Поллианна старалась использовать для прогулок каждый погожий день. В такие дни она просто умоляла, чтобы ей дали какое-нибудь поручение в городе. Во время прогулок ей часто встречался человек, которого она тут же стала называть Мой Незнакомец, тем самым отличая его ото всех прочих незнакомцев, которых вообще никак не называла. Этот человек всегда носил длинное черное пальто и высокий шелковый цилиндр. Другие незнакомцы одевались не так, и уже этим он выделялся на общем фоне. Он был всегда гладко выбрит, бледен, держался подчеркнуто прямо, ходил очень быстро. Волосы с сильной проседью выбивались у него из-под шляпы. Ни разу еще Поллианна не видела его в чьем-либо обществе, и ей показалось, что Ее Незнакомец очень одинок. Ей стало его настолько жаль, что в конце концов она решилась заговорить с ним.

— Здравствуйте, сэр. Не правда ли, сегодня чудесный день? — весело спросила она.

Мужчина испуганно огляделся и чуть замедлил шаг.

— Ты это мне? — резко произнес он.

— Да, сэр, — радостно подтвердила Поллианна, — конечно же вам. Не правда ли, сегодня просто чудесный день?

— Э-э-о-о-хм-м! — издал сложное восклицание

Ее Незнакомец, неуклонно продвигаясь дальше. Поллианна засмеялась. "Забавный какой!" — подумала она.

На следующий день они вновь столкнулись.

— Конечно, сегодня не такой хороший день, как вчера, но тоже ничего! — весело крикнула она ему вслед.

— Э-э-о-о-хм-м! — повторил свое восклицание Ее Незнакомец, и Поллианне стало еще веселее.

Когда она в третий раз заговорила с ним, Ее Незнакомец вдруг остановился и спросил:

— Кто ты, дитя мое, и почему каждый день заговариваешь со мной?

— Я Поллианна Уиттиер. А вы все один и один. Вот я и подумала, что вам, наверное, очень одиноко. Я рада, что вы остановились, иначе мы бы с вами и сегодня не узнали друг друга. Правда, вы еще не представились.

— Ну и ну, — выдохнул мистер Ее Незнакомец. Больше он ничего не сказал, лишь изо всех сил припустился вперед.

Поллианна провожала его разочарованным взглядом. "Может быть. Ее Незнакомец чего-то не понял? Ведь так не полагается себя вести, когда знакомишься. Он не назвал мне своего имени", — подумала она, тоже продолжая путь.

Сегодня Поллианне поручили отнести миссис Сноу студень из телячьей ножки. Миссис Сноу и мисс Полли принадлежали к одному церковному приходу. Миссис Сноу уже давно болела, и, так как она очень нуждалась, все более или менее состоятельные члены прихода считали своим долгом помогать ей. Мисс Полли исполняла свой долг по отношению к миссис Сноу каждый четверг; он заключался в том, что Нэнси приносила больной женщине что-нибудь на обед. Однако, в один из четвергов Поллианна выговорила это право себе, и Нэнси, узнав, что мисс Полли не против, без малейших колебаний уступила.

— Не очень-то я горюю, что не пойду к ней сегодня, — честно сказала Нэнси, когда они остались с Поллианной наедине. — Но я-то считаю, что не больно хорошо с ее стороны спихивать это дело на тебя, ягненочек мой. Вот так я тебе и скажу: нехорошо. Нехорошо, вот так я тебе и скажу.

— Но я с удовольствием пойду, Нэнси.

— Сначала разок сходи, а потом посмотрим, как ты запоешь, — ехидно отозвалась Нэнси.

— А что такое? — удивилась Поллианна.

— А то, что никому к ней ходить не нравится. Если бы в людях было поменьше жалости, к ней бы и близко никто не подошел, до того она сварливая. Жаль только ее дочку. Вот уж досталось бедняжке… А то послушать миссис Сноу, так все в этом мире происходит неправильно. Даже дни недели наступают не так. В понедельник она жалуется, что кончилось воскресенье, а если ей принесешь студень, она вмиг заявит, что ей охота цыпленка, а притащи ей цыпленка, тут же скажет, что мечтала о бараньем бульоне.

— Вот так смешная женщина! — расхохоталась Поллианна. — Знаешь, Нэнси, мне теперь еще больше хочется на нее посмотреть. Она ведь совсем не похожа на других, а когда люди не похожи, это так интересно!

— Хм-м. Да уж, что верно, то верно. Миссис Сноу и впрямь на других не походит. Хотелось бы верить, что не походит. Вот так я тебе и скажу: хотелось бы верить, что мы-то с тобой не такие! — угрожающе проговорила Нэнси.

Вспоминая об этом разговоре, Поллианна завернула в калитку, за которой стоял маленький облезлый коттедж. Она предвкушала встречу с этой удивительной миссис Сноу, и глаза ее просто горели от нетерпения. Она постучалась. Дверь открыла девушка с очень бледным лицом; ото всего ее облика веяло страшной усталостью.

— Здравствуйте, — вежливо проговорила Поллианна. — Я от мисс Полли Харрингтон. Мне очень хотелось бы повидать миссис Сноу.

— Если ты говоришь правду, ты первая, кому хотелось бы ее увидеть, — тихо ответила девушка, но Поллианна не разобрала слов.

Девушка открыла дверь в прихожей, впустила Поллианну в полутемную комнату и, затворив дверь, удалилась. Поллианна поморгала глазами, чтобы привыкнуть к темноте, потом посмотрела в глубь комнаты и заметила женщину, сидящую на постели.

— Здравствуйте, миссис Сноу, — тут же подбежав к ней, заговорила Поллианна. — Как вы поживаете? Мисс Полли просила передать, что надеется, что вы сегодня хорошо себя чувствуете. Она прислала вам телячий студень.

— О, Боже! — раздалось с постели. — Я, конечно, очень благодарна, но я так надеялась сегодня поесть бараний бульон.

Поллианна несколько оторопела.

— Странно, — удивленно сказала она, — а мне говорили, что, когда вам приносят студень, вам хочется цыпленка.

— Что? — резко повернула голову больная.

— Да так, ничего, — безо всякого смущения продолжала Поллианна. — В общем-то это не имеет никакого значения, что за чем идет. Просто Нэнси сказала, что обычно, когда от нас приносят студень, вам хочется цыпленка, а когда приносят цыпленка, вам хочется бараний бульон. Но, может быть, Нэнси просто спутала.

Больная взялась за спинку кровати, подтянулась и села прямо. Такая поза для нее была чем-то из ряда вон выходящим, но Поллианна об этом не знала и не обратила внимания.

— Ну-ка, мисс Дерзость, отвечай кто ты такая? — спросила миссис Сноу.

— Да нет, меня совсем по-другому зовут! — засмеялась Поллианна. — И я очень рада, что меня зовут по-другому. Ведь это имя будет даже похуже Гипзибы, правда ведь, миссис Сноу? Я Поллианна Уитгиер, племянница мисс Полли Харрингтон. Я приехала и теперь живу вместе с тетей. Потому-то я и принесла сегодня студень.

Первую часть рассказа Поллианны миссис Сноу выслушала с большим интересом. Но как только речь зашла о студне, тело ее обмякло, и она снова устало откинулась на подушки.

— Да, да, большое вам спасибо. Разумеется, твоя тетя очень добра ко мне. Но у меня сегодня совсем нет аппетита. Вот если бы бара… — она неожиданно замолчала и резко переменила тему: — Я сегодня совсем не спала. Ну, просто ни на минуту даже глаз не сомкнула.

— Ох, миссис Сноу! Как же я вам завидую! — воскликнула Поллианна. Она поставила студень на маленькую тумбочку и, удобно устроившись на стуле рядом с кроватью, продолжала: — Мне всегда очень жалко тратить время на сон. И вам тоже жалко, миссис Сноу?

— Тратить время на сон? — в полном недоумении переспросила больная.

— Ну, да, — убежденно подтвердила девочка. — Ведь вместо того, чтобы спать, можно просто жить. Мне так жалко, что ночь пропадает зря.

Миссис Сноу снова поднялась с подушек и села очень прямо.

— Ну, ты просто потрясающее дитя! — воскликнула она. — Слушай, подойди-ка к тому окну и подними шторы*. Мне хочется как следует разглядеть тебя.

Поллианна встала со стула.

— Ой, но ведь тогда вы заметите мои веснушки, — горестно усмехнулась она. — Я как раз радовалась, что тут так темно, и вы не сможете их увидеть. Ну, а теперь вы смо… Ой! — снова воскликнула она, и в голосе ее послышалось восхищение. — Теперь я так рада, что вы сможете их увидеть. Потому что теперь я вижу вас. Ни тетя Полли, ни Нэнси не сказали мне, что вы такая хорошенькая.

— Я? Хорошенькая? — горестно отмахнулась больная.

— Ну, да. И даже очень. Неужели вы сами не знаете? — удивилась Поллианна.

— Представь себе, нет, — сухо отозвалась миссис Сноу.

Из своих сорока лет пятнадцать она посвятила недовольству всем, что ее окружает. У нее просто времени не хватало подмечать что-то хорошее.

— Но у вас большие темные глаза. И волосы у вас темные, и к тому же вьются, — заворожено глядя на больную, говорила Поллианна. — Обожаю черные кудри! Я мечтаю, что у меня будут такие, когда я попаду в рай. А на щеках у вас такой чудесный румянец. Ну, ясно, вы очень хорошенькая, миссис Сноу. Думаю, вы просто не можете не заметить этого, когда смотритесь в зеркало.

— Зеркало! — возмущенно повторила больная и в отчаянии откинулась на подушки. — Увы, я не слишком-то часто гляжусь в него. Думаю, и тебе, моя милая, было бы трудно в него глядеться, если бы ты лежала, как я.

Это верно, — с сочувствием отозвалась Поллианна. — Дайте-ка я вам принесу зеркало.

* Здесь имеются в виду американские шторы, которые поднимаются вверх с помощью веревки и специального блока.

Она вприпрыжку подбежала к комоду и схватила маленькое зеркало с ручкой. Вернувшись к кровати, она окинула больную придирчивым взглядом.

— Если вы не против, я сначала чуть-чуть причешу вас, а потом вы посмотрите на себя в зеркало. Я очень хотела бы, чтобы вы согласились на это. Ладно?

— Ну, я… Да, если ты хочешь… Только это бесполезно. Прическа долго не продержится.

— Ой, спасибо! Я обожаю причесывать других!

Поллианна осторожно положила зеркало, схватила расческу и увлеченно принялась за дело.

— Сегодня я ничего особенного не сооружу, — сказала она. — Мне просто хочется, чтобы вы увидали, какая же вы хорошенькая. А в следующий раз я уж займусь вами как следует, — добавила она, нежно касаясь пальцами вьющихся волос надо лбом больной женщины.

Следующие пять минут Поллианна провела в напряженной работе. Она начесывала, укладывала, поправляла сбившиеся пряди на затылке. Потом взбила подушку, чтобы придать голове больной наиболее эффектное положение. Больная хмурилась, усмехалась, и то и дело отпускала язвительные замечания, из коих явствовало, что она совершенно не верит в успех. Однако, несмотря на всю язвительность ее тона, чувствовалось, как ее все больше и больше охватывает волнение.

— Ну, вот! — отдуваясь сказала Поллианна. Она вдруг заметила рядом с кроватью вазу с цветами. Выхватив розовую гвоздику, она воткнула ее в волосы больной.

— Теперь, мне кажется, вы уже готовы, — сказала она, с некоторой опаской протягивая миссис Сноу зеркало. — Глядите.

— Хм-м-м! — произнесла больная, недоверчиво изучая свое отражение. — Вообще-то красные гвоздики мне нравятся куда больше, но какая разница, если цветок к вечеру все равно завянет.

— Но вы как раз должны быть рады, что цветы вянут! — воскликнула Поллианна. — Ведь это так чудесно, когда в вазе каждый день появляются новые цветы! Мне очень-очень нравится, когда у вас так пышно уложены волосы, — удовлетворенно добавила она.

— В-в-возможно, — ответила миссис Сноу таким тоном, словно с неохотой признавала очевидное. — Все равно эта прическа не продержится долго. Я, дорогая моя, только и делаю, что верчусь с боку на бок на подушках.

— Правильно, не продержится! Но ведь это как раз и хорошо. Я очень рада. Потому что я смогу приходить и причесывать вас! — весело защебетала Поллианна. — И еще больше радоваться, потому что у вас такие замечательные черные волосы. Потому что они прекрасно выглядят на фоне подушки. Мои волосы на белом выглядят куда хуже.

— Может быть. Но мне никогда не нравились черные волосы. Малейшая седина в них сразу заметна, — капризно проговорила миссис Сноу, однако зеркала от лица так и не отвела.

— Нет, я очень люблю черные волосы. Я была бы рада, если бы у меня были такие, — со вздохом произнесла Поллианна.

Миссис Сноу уронила зеркало на постель и раздраженно посмотрела на девочку.

— Нет, моя дорогая, сомневаюсь, что ты была бы рада, окажись ты на моем месте, — сварливо проговорила она. — Попробуй полежать с мое, и тебя не обрадуют ни черные волосы, ни что-нибудь другое.

Поллианна задумчиво наморщила лоб. "Наверное, в таком положении и впрямь трудно радоваться", — подумала она.

— Ну, что же мне прикажешь делать? — торжествующе спросила больная.

— Радоваться всему, — ответила девочка.

— Радоваться всему? Чему же, позволь узнать, можно радоваться, когда лежишь больная в постели все дни напролет? Думаю, тебе это было бы не очень просто. Что ж ты молчишь?

В следующее мгновение Поллианна весело захлопала в ладоши, чем окончательно сбила с толку миссис Сноу.

— Да, трудновато! — воскликнула девочка. — Но ведь как раз это и хорошо, правда, миссис Сноу? Всю дорогу до дома я буду думать, чему вам можно радоваться. Может быть, я придумаю, и тогда скажу вам, когда приду в следующий раз. А теперь мне уже пора. До свидания. Я просто потрясающе провела у вас время. До свидания! — еще раз крикнула она и исчезла за дверью.

— С ума сойти! Что она хотела этим сказать? — не отрывая глаз от закрывшейся за девочкой двери, пробормотала миссис Сноу. Она взяла с постели зеркало и снова посмотрелась в него. — А эта крошка умеет обращаться с волосами, — некоторое время спустя, тихо сказала она. — Я и не знала, что могу выглядеть так привлекательно. Только какой мне от этого прок, — горестно добавила она и вновь опустив зеркало на простыню, откинулась на подушку и капризно замотала головой.

Зеркало все еще оставалось в ее постели, когда некоторое время спустя в комнату вошла ее дочь Милли. Только теперь оно не валялось на простыне, а было тщательно укрыто от посторонних взоров.

— Мама! — едва открыв дверь, воскликнула Милли. — Да у тебя занавески подняты!

Не успела она удивиться яркому свету в комнате, как заметила гвоздику в волосах матери, и это поразило ее еще больше.

— А что тебя, собственно, удивляет? — обиженно отозвалась мать. — Неужто я должна всю жизнь просидеть в темноте только из-за того, что больна?

— Правильно, мама, — поспешно согласилась Милли и извлекла на свет бутылку с лекарством. — Ведь я и сама тебя столько раз уговаривала открыть шторы, но ты никогда раньше не соглашалась.

Миссис Сноу молча перебирала пальцами кружева ночной рубашки.

— Неужели никто не может подарить мне новую ночную рубашку? — послышался, наконец, ее капризный голос. — Ну, хоть бы для разнообразия кто-нибудь прислал ее вместо бараньего бульона.

— Но, мама! — воскликнула вконец пораженная Милли, и в возгласе ее не было ничего удивительного. Дело в том, что ящик комода таил целых две новых ночных рубашки и уже несколько месяцев Милли тщетно пыталась уговорить мать воспользоваться хоть одной из них.

9. КОТОРАЯ ПОВЕСТВУЕТ О НЕЗНАКОМЦЕ

Когда Поллианна в следующий раз увидела Своего Незнакомца, шел дождь. Однако девочка одарила его сияющей улыбкой:

— Сегодня не очень-то хороший денек, не правда ли? — сказала она. — Но я очень рада, что не все дни такие.

На этот раз Ее Незнакомец даже не прибег к своему сложному восклицанию и спокойно прошествовал мимо. Поллианна не сомневалась, что он так повел себя просто потому, что не расслышал ее слов. Когда на следующий день они встретились вновь, она решила говорить погромче. Может быть, по-своему она была и права, ибо Ее Незнакомец шел, опустив глаза и заложив руки за спину. Поллианне казалось просто нелепым не замечать ничего вокруг, когда на улице так ярко сияет солнце, воздух напоен утренней свежестью, а самой Поллианне удалось заполучить утреннее поручение, и она смогла уже после завтрака пойти на прогулку.

— Здравствуйте! Как вы поживаете? — громко защебетала она. — Сегодня день совсем не такой, как вчера. Я так рада, и вы, наверное, тоже, да?

Ее Незнакомец остановился, как вкопанный. Лицо его исказилось от злобы.

— Послушай-ка, девочка, — сухо произнес он. — Давай-ка мы с тобой сразу договоримся. Запомни раз и навсегда: я совершенно не замечаю, есть сегодня солнце или нет. Мне некогда заниматься погодой. У меня и без нее полно дел.

Поллианна ласково улыбнулась.

— То-то и оно, сэр. Я и сама вижу, что вы не замечаете, какая погода. Потому-то я и сказала вам об этом.

— Э-э-хм-м-м. Что? — выдавил из себя в ответ мужчина и умолк.

— Я говорю, сэр, что я потому и сказала вам о погоде, чтобы вы посмотрели, как ярко светит солнце и как чудесно вокруг. Я ведь знаю, стоит вам это заметить, и вы сразу обрадуетесь, и лицо у вас станет совсем не таким, как сейчас.

— Ну и ну! — воскликнул Ее Незнакомец и беспомощно развел руками.

Он было пошел вперед, но сделав несколько шагов, остановился. Лицо его было по-прежнему хмуро.

— Послушай. А почему бы тебе не побеседовать с кем-нибудь из сверстников? — спросил он.

— Я бы с радостью, сэр. Но Нэнси говорит, что поблизости совсем нет детей. Да меня это не очень волнует. Мне и со взрослыми весело. С ними мне даже привычнее, ведь я привыкла к Женской помощи.

— Хм-м. Ну, да, Женская помощь. Ты что, считаешь, что я похож на нее?

На губах Ее Незнакомца появилось нечто вроде улыбки, но по-прежнему суровый взгляд словно стоял на страже, не позволяя лицу принять веселое выражение.

— О нет, сэр, — весело засмеялась Поллианна, — уж вы-то совсем не похожи на Женскую помощь! Но вы ничуть не хуже… Может быть, даже лучше, — любезно добавила она. — Да, да я, знаете, совершенно уверена, что вы куда лучше, чем кажетесь с виду.

Ее Незнакомец издал еще одно сложное восклицание. Самое сложное из всех, которые он издавал раньше.

— Н-да! — произнес он напоследок, и на этот раз решительно продолжил свой путь.

В следующую их встречу Ее Незнакомец наградил Поллианну шутливым взглядом, и она с радостью отметила, насколько он стал от этого привлекательней.

— Добрый день, — суховато поздоровался он. — Наверное, мне лучше сразу предупредить: я знаю, что сегодня светит солнце.

— Вам незачем было говорить мне об этом, — ответила Поллианна. — Как только я посмотрела на вас, я поняла, что вы знаете.

— Ты поняла?

— Ну да, сэр. Я заметила это по вашим глазам и по тому, что вы улыбаетесь.

Ее Незнакомец хмыкнул и пошел дальше. С тех пор он всегда заговаривал с Поллианной, и часто даже первым заводил беседу. Правда, беседы их редко заходили дальше приветствий, но и этого было достаточно, чтобы удивить Нэнси. Она просто рот раскрыла от изумления, когда они однажды шли с Поллианной по улице, и Ее Незнакомец поздоровался с девочкой.

— Домик мой с палисадником! — воскликнула она. — Мне что, привиделось, или он и впрямь говорил с тобой, мисс Поллианна?

— Конечно, говорил. Он теперь всегда со мной разговаривает, — с улыбкой ответила девочка.

— Всегда, говоришь? Ну и дела. Ты хоть знаешь, кто он такой?

Поллианна покачала головой.

— Мне кажется, он забыл представиться, — задумчиво проговорила она. — Понимаешь, я ему сказала, как меня зовут, а он не сказал.

— Но он вообще уже много лет ни с кем не разговаривает, если только ему это не нужно по делу. Это Джон Пендлтон. Он живет один как сыч в большом доме на Пендлтонском холме. У него там даже прислуги нет, ему предпочтительней по три раза на дню ходить есть в гостиницу. Там ему всегда Салли Майнер прислуживает. Так она говорит, он даже когда еду заказывает, и то рот разевает с трудом. А иногда ей и вовсе приходится гадать, чего ему нужно. Но вот что она уж наверняка знает — ему подавай, что подешевле.

Поллианна понимающе кивнула.

— Это я знаю. Бедняку всегда приходится выискивать самое дешевое. Мы с папой часто ели в харчевне. Обычно мы заказывали бобы и рыбные тефтели. И мы с ним всегда очень радовались, что любим и бобы и тефтели. Потому что на жареную индейку нам даже глядеть было страшно. Одна ее порция стоила целых шестьдесят центов. Интересно, мистер Пендлтон тоже любит бобы?

— Любит бобы! — возмущенно выдохнула Нэнси. — Да какая ему разница, что любить? Ты и впрямь думаешь, что он бедняк, мисс Поллианна? Держи карман шире! Ему досталась в наследство от отца уйма денег! Да будет тебе известно, богаче Джона Пендлтона в нашем городе и нет никого. Если бы он захотел, он мог; бы каждый день есть доллары на завтрак, обед и ужин.

Поллианна засмеялась.

— Вот это да, Нэнси! Представляешь, как это, наверное, здорово. Садится мистер Пендлтон за стол и принимается жевать доллары! — Поллианна засмеялась еще громче прежнего.

— Да ты не поняла, — досадливо отмахнулась Нэнси. — Я просто хочу сказать, он ведь богатый и может позволить себе, что только душе угодно. Но он не тратит деньги, а только копит их.

— А-а! — с восторгом воскликнула Поллианна. — Я знаю, зачем он так делает. Он копит деньги для язычников. Какой он хороший! Ты понимаешь, он отказывает себе во всем, чтобы нести нашу веру дикарям.

Нэнси остановилась и остолбенело посмотрела на девочку. Она уже готова была съязвить относительно жертвенности мистера Пендлтона, но встретилась с доверчивым взглядом Поллианны и сочла за лучшее промолчать.

Неопределенно хмыкнув, она поспешила вернуться к прерванной беседе:

— Все-таки очень странно, что он с тобой стал разговаривать. Он ни с кем не разговаривает. Ни с кем, вот так я тебе и скажу, ни с кем почти никогда не разговаривает, если, конечно, для дела не требуется. Не понимаю. Живет совсем один в таком прекрасном доме, где полно всяких потрясающих вещей. Сама я, конечно, не видела, но люди именно так и говорят. Вот так и говорят: и дом прекрасный, и вещи там просто потрясающие. Иные называют этого Пендлтона психом, другие злыднем, а иные говорят, что он просто прячет скелет в шкафу*.

— О, Нэнси! — передернулась от ужаса и отвращения Поллианна. — Неужели он может держать в шкафу такие ужасные вещи? Я бы на его месте давно бы избавилась от этой пакости.

Нэнси засмеялась. Она никак не ожидала, что Поллианна не знает такой известной поговорки, однако, убедившись, что та поняла слова о скелете буквально, разубеждать ее почему-то не стала.

— Все говорят, что он ведет очень странный образ жизни, — продолжала она сгущать краски. — Он часто надолго уезжает в путешествия, и все по языческим странам. То по Египту, то по Азии, то по Сахаре.

— Ну, я же тебе говорила! Значит, он точно миссионер, — твердила свое Поллианна. Нэнси криво усмехнулась.

— Я бы так не сказала, Поллианна. Когда он возвращается, он начинает писать книги.

"Прячет скелет в шкафу" — то есть пытается скрыть какой-то тяжкий грех или преступление.

Говорят, это очень странные книги. В них он (рассказывает о всяких штуковинах, которые наводит в дальних краях. И чем ему не нравится (тратить свои деньги тут? Даже на себе и то экономит.

— А я понимаю, почему он тут не тратит, — уверенно ответила Поллианна. — Я же говорила тебе: он копит для язычников. Знаешь, он очень забавный и совсем не похож на других. Прямо, как миссис Сноу. Только он и на нее тоже не похож.

— И впрямь не похож, — фыркнула Нэнси.

— Вот потому я и рада, что он со мной разговаривает, — сказала Поллианна и блаженно вздохнула.

28 августа 2007
(0 голосов, средний: 0 из 5 оценок)
Уважаемые посетители, здесь Вы можете написать комментарий к статье. Редакция "Детской" не дает профессиональных консультаций.
Другие статьи
Шахматная азбука или первые шаги по шахматной доске. Ч. 2.
В. Гришин, Е. Ильин. Москва, «Физкультура и спорт» 1972
Интересно
16 октября 2007
Поллианна. Ч. 4.
Элинор Портер (пер.А.Иванов,А.Устинова)
Интересно
09 октября 2007
И они построили волшебный дом. Ч. 7.
Софья Могилевская. ПОВЕСТИ, РАССКАЗЫ, СКАЗКИ. Москва, издательство «Детская литература» 1979 г.
Интересно
10 августа 2007