И они построили волшебный дом. Ч. 5.

История девятая. О том, как папа снова превратился в волшебника

Нет, вы только послушайте, как все это было! Едва они забрались на чердак, как папа пошёл не к тем доскам и палкам, которые лежали на самом виду, а совсем в другое место. Туда, где под крышей было очень темно и так низко, что даже Сашенька не мог выпрямиться, и пришлось ему всё время сидеть на корточках.

Именно оттуда, с того самого места папа принялся выволакивать разные разности — то одно, то другое, то третье, то четвёртое…

Саша прямо представить себе не мог, сколько он оттуда всего достал! Удивительно, откуда это взялось? Ведь Саша побывал на чердаке не раз, не два, но ничего подобного никогда не видел.

— Вот, — сказал папа и потряс огромным куском фанеры, который чуточку зазвенел. — Это нам особенно нужно. Я боялся, что его у меня нет…

Потом он вытаскивал из-под крыши ещё, и ещё, и ещё. Много фанеры. Пока этой самой фанеры набралась огромная куча.

— Зачем так много? — удивлялся Саша.

— Всё пойдёт в дело. Увидишь…

— И дощечки пойдут в дело?

— Пригодятся и дощечки.

И всё-таки Сашенька никак не мог представить себе, что же может получиться из этих огромных листов? Неужто тот самый хороший домик, который папа нарисовал ему на бумаге? И, стоя над этой грудой, он смотрел молча и недоумевал.

— Ну что, Сашурик? — спросил папа. — Кажется мне, что ты чего-то не понимаешь?

И Саша честно признался, что ничего не понимает.

— Совсем-совсем ничего? — посмеиваясь, переспросил папа.

— Совсем ничего, — грустно ответил Саша.

И вот тогда папа взял один из листов этой самой фанеры, не самый большой и широкий, а тот, что поменьше, и положил его отдельно.

Потом взял несколько узких планочек и пристроил их на серёдке этого листа. И что же? Саша вдруг увидел своими собственными глазами…

— Окошко! — воскликнул он и запрыгал от радости.— Настоящее окошко!

— И будет оно у нас со стеклом. Я уже придумал, как это сделать.

— Папа… — Саша с восторгом смотрел на отца. — Папа… — и больше он ничего не мог вымолвить.

Потом папа что-то начертил на другом фанерном листе и откуда-то достал небольшую дверцу, как раз подходящую для будущего домика.

Потом порылся в ящике с инструментами и выудил из него блестящую задвижку, совсем новенькую, без единого ржавого пятнышка да ещё с несколькими винтиками в придачу.

— Мне? — не поверил Саша.

— А то кому же?! Будешь уходить, запрёшь дверь на задвижку. Нравится?

— Не то слово! Такой задвижки с такими винтиками Саша в руках ещё не держал. Уж если везёт человеку, то везёт во всём!

— Папа… — чуть слышно прошептал Саша. — Папа, ты настоящий…

— Ну знаю, знаю… — вдруг засмущался папа. — Давай-ка лучше, Шушарик, подберём материал для крыши… Вот это у нас с тобой пойдёт на стропила. А эти доски для крыши.

«Гав-гав-гав… — вдруг раздался сердитый Кузькин голос.— Где вы? Куда вы девались? Гав-гав… Ищу, ищу, прямо с ног сбился…»

Как же он забыл о своём друге, о своём товарище, о своём Кузьке? Нагнувшись над перилами чердачной лесенки, Саша закричал:

— Сюда, сюда, Кузька! Мы здесь… Скорее лезь на чердак. Ты прямо ахнешь, когда увидишь, чего только папа для нас нашёл!

Ну, а теперь судите сами: разве Сашин папа — просто папа? Разве он не самый настоящий волшебник? И разве такие папы-волшебники ещё где-нибудь водятся на свете?

История десятая. Про мотоцикл, который затарахтел возле калитки

Итак случилось, что они все сидели за столом и ели суп, когда Сашенька вдруг услыхал тарахтение. Только очень-очень далеко. Но тарахтение приближалось да приближалось. Саша поглядел на сестру: он?

Но Маша — ни слова. Бровью не повела. Ела суп как ни в чём не бывало. Только с каждой секундой всё розовела, всё розовела, пока не стала совсем пунцовой.

А тарахтение было уже совсем рядом. И вдруг смолкло. Прямо у самой их калитки.

— Он! — воскликнул Саша, смаху трахнул суповую ложку в суповую тарелку. Суп так и плеснул, брызги полетели во все стороны. А сам он выскочил из-за стола и бегом, бегом к калитке. И Кузька, конечно, за ним. Да не молчком. Так и залился лаем. Бесстыдник, разве так встречают гостей!

— Сашурик… — только и успела вдогонку крикнуть бабушка.

Куда там! Саша уже был возле калитки. Уже открывал задвижку. Уже распахивал калитку настежь.

Ну конечно же, это был тот самый мотоцикл! Такие Саша видел лишь издали, только когда они вихрем проносились мимо их забора, поднимая за собой длинный хвост пыли. А после дождя — великолепные фонтаны воды и грязи.

— Скажите, пожалуйста, — вежливо спросил очень взрослый мальчик, который подкатил к их калитке на этом замечательном мотоцикле. — Маша здесь живёт?

Так почтительно ещё никто в жизни не разговаривал с Сашенькой.

— Здесь, — шёпотом ответил Саша. — Она ест суп…

А очки у этого взрослого мальчика были огромные. Даже у папы таких не было. Но что там очки! Главное разве очки? Мотоцикл — вот он!

— Тогда я лучше немного потом приеду, — сказал очень взрослый мальчик.

Саша испугался. А вдруг Маша целый час будет есть суп, а мальчик вместе со своим мотоциклом укатит и никогда не вернётся обратно.

— Нет, нет, она кончает есть суп…

А по дорожке уже бежала Машенька. И глаза у неё так блестели, будто в каждом зажглось по крохотной электрической лампочке.

— Я, кажется, не вовремя?—тихо спросил мальчик с мотоциклом, а сам принялся глядеть на Машу.

— Вовремя! Вовремя!—закричал Саша. — В самый раз! Мы вас уже да-авно ждём…

— Сашка! — Маша грозно прикрикнула на брата. — Несносный ты мальчишка!—А сама ещё сильнее покраснела.

— Почему? — спросил мальчик и улыбнулся. — Мы уже с ним друзья… — А на щеках у этого очень взрослого мальчика вдруг появились две добрых ямочки. Он был хороший, этот мальчик с мотоциклом.

— Есть хочешь? — Это спросила Маша.

— Он хочет, он хочет… — за мальчика ответил Саша.

— Хочу… — сказал мальчик. — Только сперва надо руки вымыть.

— Ой, какие они грязные! — обрадовался Саша. — Ужас какие грязные… Идёмте, идёмте, — всё не отставал, всё радовался Саша. — Я вам покажу, где у нас вода. Там и мыло есть. Обязательно нужно с мылом…

Маша снова рассердилась:

— Ох, Сашка, ты у меня дождёшься…

Но Сашенька уже взял за руку незнакомого взрослого мальчика и повёл его к колонке возле смородинового куста. А мотоцикл они поставили недалеко от калитки прямо на траве. Ну что это был за мотоцикл, глаз не отвести! И около руля у него была приделана фара. Правда, только одна, но зато какая! Величиной с тарелку.

— Он у вас что, — реактивный?

— Нет, карбюраторный с двухтактным двигателем,— ответил очень взрослый мальчик.

Машенька фыркнула:

— Сашка, что-нибудь ты понял?

— Понял, — ответил Саша. — Конечно, понял… Всё понял! Потом они втроём — да и Кузька за ними вдогонку — пошли на террасу.

— Это — Андрей, — сказала Маша. — Он приехал к нам в гости…

А Сашенька тут же прибавил:

— На мотоцикле, на карбюраторном, да ещё с двигателем…

— Садись, Андрюша, — сказал папа. — Вот сюда.

И посадил Андрея как раз возле Маши и рядом с Сашей.

Ну что за папа — всё знает! Ведь Сашенька боялся, что будет сидеть далеко от Андрея…

— Сейчас пойду подогрею суп. — Бабушка взяла со стола кастрюлю. — Ведь совсем остыл…

Кузька от радости завилял хвостом. Он-то знал, что ему обязательно перепадёт ещё одна косточка, и может быть, с вкусным хрящиком…

История одиннадцатая. О том, как мужчины строили дом на лужайке под сосенками

— Это просто замечательно! — обрадовался папа, когда и на следующий день Андрюша прикатил на своём великолепном карбюраторном двухтактном мотоцикле «Ява». — Теперь, когда нас трое мужчин, дело закипит вовсю… Андрей посмотрел на Сашу, на папу и молча кивнул: он понял, кто эти мужчины, у которых дело закипит вовсю. Поставив у сосны свои мотоцикл, он следом за папой и Сашей пошёл на ту лужайку, где лежали листы фанеры, столбы и всё остальное для дома, о котором ему уже толковали и Маша и Сашенька.

Что правда, то правда, дело у них закипело вовсю. Трое мужчин сняли куртки и остались в одних майках. Даже комары стали им не помехой. Какие там комары, когда кипит работа!

Папа с Андреем взялись обтёсывать столбы для будущего дома. Сначала топорами, потом начисто — рубанком. И Саша не отставал. Ведь и у него был свой рубанок и свой топорик. А старался он изо всех сил. Это была замечательная работа! Стружки, щепки так и разлетались во все стороны.

Маша сидела тут же на скамейке и на них смотрела. Ничего не делала, а просто смотрела. Была она очень нарядная. В брючках, которые ещё зимой ей сшила бабушка. А на брючках цветочки. Всё цветочки да цветочки. Разве в таких красивых брючках поработаешь?

— Ну и попадёт вам всем от бабушки, — вдруг сказала она.

Саша удивился:

— Почему?

— Вы только поглядите, как всюду намусорили… Чистенькая зелёная лужайка и вправду стала похожа

на столярную мастерскую. Стружки да щепки! Щепки да стружки… Ну просто чудо, а не лужайка!

А мы с Андреем вроем столбы в землю и всё приберём,— сказал папа. — Давай-ка, Андрюша, прикинем, где у нас будет первый столб.

— Здесь, здесь! — закричал Саша и потопал ногами по тому месту, на котором стоял.

— Как бы у сосен корни не повредить. — Папа отошёл чуть подальше. — А если тут? Как тебе кажется, сынок? Согласен?

— Ещё лучше! — воскликнул Сашенька. — Совсем хорошо! На солнышке будет домик, и вишенки рядом…

Тут папа вытащил из кармана небольшую круглую коробку, которая называется рулеткой. Это была замечательная коробка: нажмёшь посерёдке блестящую кнопку — и вдруг, откуда ни возьмись, из коробочки выскакивала длинная железная полоска. И как только она, такая длинная, умещалась в такой небольшой коробке? Вся-то коробочка была с Сашину ладошку, а лента выше самого папы. На ленте были разные чёрточки, циферки… Иногда, правда очень редко, папа разрешал и Саше нажимать кнопку на рулетке.

И всякий раз Сашенька и пугался и радовался, когда из узкой щели с треском выскакивала эта длинная железная полоска.

А теперь папа дал рулетку Андрею и показал, где надо мерить землю.

— Я подсчитал: от одного столба до другого ровно полтора метра. Это для длинных стен. Вот отсюда начни и наметь для всех четырёх столбов.

Да, уж тут ничего не скажешь — значит, папа сразу понял, какой хороший этот Андрей. Прямо вытащил из кармана свою рулетку и дал ему в руки. Ведь Андрюша не просил, даже не заикнулся, чтобы папа дал…

Значит, домик будет квадратный? — спросил он у папы.

Нет, для торцовых стен ровно половина — семьдесят пять сантиметров.

Тогда Андрюша воткнул в землю небольшой колышек, нажал на рулетную кнопку, тотчас же выскочила железная полоска, которую он от колышка приложил к земле.

— Помоги, — попросил он Сашу. — Получше врой колышек в землю. Сможешь? А то он упадёт…

Саша был очень польщён. Разве каждого Андрей попросит помочь в таком важном деле?

— Смогу, — ответил он Андрюше. — Сейчас врою…

И он принялся изо всех сил колотить по колышку ладонью… Но тот всё падал да падал на бок. То на один, то на другой бок.

— Возьми молоток. — Андрей протянул Сашеньке большой папин молоток. — Молотком сразу вколотишь…

Саша взял в руки большой тяжёлый папин молоток, раз-два — колышек сразу чуть ли не весь целиком воткнулся в землю.

— Удобно? — спросил Андрей.

— Удобно, — шёпотом ответил Саша. — Ещё как удобно… Потом Андрюша велел Саше вколотить второй колышек, потом третий, потом четвёртый… И Сашенька понял: ну и огромный будет у него домина!

Аи да Андрюша! Какой, оказывается, молодец!

А потом Андрюша с папой стали рыть глубокую-глубокую яму для одного столба.

Саша взял свою железную лопату и стал им помогать.

А когда они в эту яму вставили столб, то принялись утрамбовывать вокруг столба землю.

И Саша не отставал: сразу двумя ногами взялся топтать, пока земля плотно не утрамбовалась.

— Кажется, крепко стоит? — сказал папа и шлёпнул по столбу рукой.

— Крепко, — сказал и Андрюша, он тоже пошлёпал по столбу.

— Очень крепко, — проговорил и третий мужчина и тоже хорошенько похлопал ладошкой по столбу.

А потом папа посмотрел на Машеньку:

— Сходи-ка, Маша, за корзиной и граблями. Теперь уже можно понемногу прибираться.

— Нет, нет, нет! — закричал Саша. — Я сам… Она не знает, где грабли… И корзинку я тоже принесу.

Грабли-то он приволок сразу. Они стояли возле террасного крыльца. А когда побежал за корзинкой, то пропал. И Кузька пропал.

Но пропали они ненадолго, а вернулись без корзинки.

— Не нашли? — спросил папа.

«Гав-гав! — воскликнул Кузька. — А мы и не искали».

Сашенька же про корзину ничего не сказал, а подошёл к Андрюше:

— Ты мне очень нужен, — сказал он и потянул Андрея за руку.

Да, они стали уже настоящими друзьями. Андрюша посмотрел на папу: мол, как? Можно?

— Конечно, иди, — сказал папа. — Раз нужен человеку…

— Сейчас вернусь, — сказал Андрюша, но вместе с Сашей и Кузькой тоже пропал.

А пропали они, потому что находились возле мотоцикла и вели сплошь мотоциклетные разговоры.

— Это как называется? — спрашивал Саша и показывал то на одно, то на другое.

И Андрюша называл и одно, и другое, и третье… А названия были такие, что у Сашеньки дух захватывало. Например: коробка передач. Или — тормоз переднего колеса. Цилиндр! Поршень! Рычаг управления! Шатун! Коленчатый вал… За всю свою жизнь Саша не слыхал таких непонятных и умных слов. И одно умнее другого.

— Запомнил? — спросил Андрюша.

Саша кивнул.:

— Запомнил… Только не очень хорошо.

— Ну мы ещё вернёмся к этому вопросу, — сказал очень взрослый мальчик Андрей. — А сейчас мне некогда. Ещё два столба надо врыть в землю.

Но столбами заняться ему не пришлось. Маша вдруг вздохнула и сказала:

— Бедный Андрюша! Как он устал…

— Нисколько, — поспешно ответил Андрей. — Ничуть…

Но папа тут же снял очки, основательно протёр их носовым платком, заодно и вытер влажный лоб, посмотрел на свою дочку и улыбнулся:

— Между прочим, и я устал. Надо бы сделать перерыв. Как на это смотрят строители?

Один строитель всё ещё находился у мотоцикла. Не часто ведь приходится без всяких помех разглядывать разные там цилиндры, шатуны, коробки передач, не говоря уж о колёсах, руле и фаре…

Другой же строитель охотно согласился, даже обрадовался.

— Тогда пойдём гулять! — И Маша разом вскочила со скамейки.

— К обеду не опаздывайте! — крикнул им вдогонку папа. Тут громко залаял Кузька. Залаял весело, с кем-то здороваясь. Это пришла Анюта. Сашенька так и кинулся к ней навстречу.

— Скорей, скорей! — воскликнул он. — Я тебе сейчас покажу шатун и цилиндрик… — и осёкся. — Ты что? — спросил он шёпотом. — Ты плачешь?

— Плачу, — призналась Анюта. И новые слёзы ещё сильнее потекли по её розовым щекам. А в глазах-щёлочках уже не блестели чёрные угольки. Они были, эти угольки, совсем мокрые.

— Пойдём к папе, — сказал Саша, взяв Анюту за руку. А папа и не думал отдыхать, работал лопатой, рыл ещё одну, четвёртую яму для четвёртого столба.

— Папа… она плачет, — проговорил Саша, показывая на Анюту.

И Кузька тоже жалобно заскулил. Он тоже не привык, чтобы кто-нибудь плакал. Особенно Анюта.

— Давайте разберёмся, — сказал папа и тут же поставил лопату в сторону. — Кто тебя обидел?

— Мама и папа, — всхлипнув, ответила Анюта.

Вот уж Саша удивился так удивился! Неслыханное дело— чтобы папа и мама могли обидеть до слёз!

Тут Анюта рассказала, что тётя уже улетела в Душанбе, мама и папа велят ей отнести Ухти-Тухти, её лесную прачку, в лес. Да вместе с ежатами…

— Уже есть ежата?! — обрадовался Саша.

— Три маленьких… Такие славные. Как же я её отнесу в лес? Ведь Ухти-Тухти привыкла пить молоко… А папа и мама…

Тогда Сашенька посмотрел на своего папу:

— Папа?

Папа понял и кивнул:

— Конечно, мальчик! Само собой разумеется…

— А мама? А бабушка?

— И они будут рады.

Про Машеньку нечего и спрашивать. Она будет рада.

— Не плачь, Анюта, — сказал тогда Сашенька. — Ухти-Тухти со своими ребятишками будет жить у нас под терраской. Хочешь?

Конечно, конечно, Анюта хотела! И чёрные угольки у неё снова весело заблестели. А Саша присел на корточки перед своим рыжим Кузькой.

— Сейчас к нам под терраску переезжает Ухти-Тухти со своими ребятишками, смотри не лай… Не будешь?

Кузька тявкнул и облизал весь Сашин нос, заодно и щёки: разве он без понятия? Разве он не знает, как надо встречать гостей?

И все трое, один перегоняя другого, побежали за ежихой и маленькими ежатами.

Из троих мужчин только один остался на лужайке под сосенками. Он снова взялся за лопату и принялся за дело.

История двенадцатая. И они построили волшебный дом

Теперь каждое утро у калитки раздалось фырканье мотоцикла. Маша, Саша и Кузька бежали встречать Андрея. А он — в старых-престарых джинсах и в старой-престарой куртке —тотчас отправлялся на строительную площадку. Там они с папой продолжали орудовать — достраивать Сашин домик. Ну и конечно, Саша от них не отставал. И Машенька была уже не в своих нарядных брючках и тоже помогала чем могла. А Кузька хоть и не очень помогал, но был тут же: ведь знал, что и для него найдётся место в домике.

Что и говорить — дом получился на славу. Даже с трубой на крыше, даже с чердачным оконцем. Пусть настоящего чердака там не было, пусть и печки там не было. Но всё равно — посмотришь хоть оттуда, хоть отсюда, и совершенно ясно: есть в доме печь, есть в доме чердак!

И наконец папа сказал:

— Ещё один последний штрих, и дом можно сдавать в эксплуатацию!

— Куда? — испугался Сашенька. — Куда мы его отдадим?

Папа усмехнулся, Андрей улыбнулся, Машенька засмеялась, Кузька сердито залаял.

— Прости, мальчик! О простых вещах я сказал не очень понятными словами… Твой домик нужно покрасить, а потом живи-поживай там в своё удовольствие!

— Я буду с Кузькой жить!

— Отлично! Я так и думал.

— И пусть Ухти-Тухти с нами живёт…

— Совсем хорошо.

— А ты, а мама, а бабушка, а Маша с Андрюшей? Разве вы все не будете жить в моём домике?

— Мы будем приходить к тебе в гости, — сказал Андрюша.

— А сюда мы будем ставить твой мотоцикл, — и Саша показал на одну из кудрявых сосенок, которые росли на лужайке.

На том и порешили.

А потом пошёл разговор: какого же цвета будет крыша, а какого стены?

— Ну, Сашурик, думай!

Очень трудная это была задача. Такая трудная, что Саша даже присел на скамейку. Присел и принялся думать. Долго думал. Кузька сидел рядом, смотрел ему в глаза и помогал думать. Папа и Андрюша его не торопили. Ждали терпеливо: пусть думает!

И Сашенька придумал:

— Он будет весь разноцветный, мой домик! Одна стена зелёная, другая жёлтая, ещё одна синяя, ещё одна красная, а крыша — оранжевая… Вот.

— Ого-го! — воскликнул Андрюша. — А такие краски найдутся? — Он посмотрел на папу.

— Мда-а, — сказал папа. — Хитрую задачку ты нам преподнёс, Шушарик!

— А что тут хитрого? — вмешалась Машенька. — Ничего нет хитрого! Сейчас сядем с Андрюшей на мотоцикл и айда за красками.

— И я, и я, и я с вами! — закричал Саша.

Но тут подошла бабушка:

— Ни за что! У меня и так всякий раз сердце замирает, пока Андрюша катит на своём мотоцикле. Ведь адская машина.

Андрей засмеялся:

— Уверяю вас… мы с Машей за полчаса слетаем в Акуловку за красками и обратно!

— А меня с Кузькой возьмёте?

Ах как хотелось Сашеньке хоть разок прокатиться на мотоцикле! Даже больше, чем слетать на Луну и обратно.

Вдруг все увидели, что папы нет рядом, что папа,,высунувшись из чердачного оконца, им машет рукой и зовёт к себе.

И вот все они наверху, на чердаке. Все рядком сидят на бревне, а перед ними три банки с красками. В одной — синяя, в другой — красная, а в третьей — жёлтая. И тут же две банки пустые, без красок.

— Кажется, я кое-что придумал, — сказал папа. — Ну-ка скажите: если синюю смешать с жёлтой, какая получится?

— Зелёная! — закричала Анюта. Оказывается, она тоже была здесь. Узнала у бабушки, что все на чердаке, и тоже полезла к ним.

Саша не поверил. Взглянул на отца:

— Папа, она шутит?

— Нет, не шутит, — сказал папа. — Если смешать синюю с жёлтой, получится зелёная… Молодец, Анюта!

— А если смешать красную с жёлтой, то будет оранжевая!— воскликнула Машенька.

— Значит, сколько у нас красок? А ну-ка, Шушка, сосчитай? — велел папа.

И Саша стал загибать палец за пальцем: оранжевая — раз, зелёная — два, красная — три, синяя — четыре, жёлтая — пять…

— Пять! — сказал он и показал всем свою растопыренную ладошку.

— Вы что тут делаете? — спросила мама. Она тоже поднялась на чердак. Поднялась, потому что удивилась: куда все вдруг исчезли? А как только удивилась, то сразу поняла: где же всем быть, кроме чердака!

— Кухарничаем! — ответил папа.

И мама увидела: на брёвнышке сидят все рядышком: папа, Сашенька, Анюта, Маша, Андрей. И перед каждым банка с краской, и у каждого в руке по большой малярной кисти, и все пятеро изо всех сил мешают краски. Особенно старался Саша. Оказывается, так оно и есть, и вовсе не шутила Анюта. Как только папа в банку с жёлтой краской стал подливать синюю, и как только Сашенька стал размешивать кистью эти две краски, вдруг ни с того ни с сего получилась зелёная. Чудеса, да и только!

А Кузька сидит и на всех посматривает. Облизывается. Может, думает, что-нибудь вкусненькое готовят?

— Сейчас пойдём красить, — сказал Саша. — Андрюша будет красить крышу, а мы все — четыре стены…

— Тогда схожу приготовлю для вас передники., потому что представляю себе… — Мама не договорила, но было ясно, о чём она думала.

И была права! И хорошо, что для каждого отыскался подходящий передник: для папы самый большой, для Андрюши чуть поменьше, Машенька взяла свой собственный, в красную клетку. Ну а Саше и Анюте пришлось повязать мамины. Хоть они были и великоваты, зато уж не будет ни одного пятнышка, даже самого чутошного, на Анютином платье и на Сашиной курточке.

Нет, вы только взгляните, с каким старанием все красят дом! Особенно Саша ту стенку, которая поуже. Красит и удивляется: как же так? Из двух таких непохожих красок — из синей и жёлтой — вдруг получилась красивая ярко-зелёная! Прямо как листья на берёзе.

Маше досталась трудная стена с окошком. Тут надо быть аккуратной, чтобы не забрызгать жёлтой краской стекло.

— До чего же приятная работа! — приговаривает она.— Андрюша, погляди: хорошо у меня получилось?

— Превосходно! — отвечает Андрей, покосившись на Машину жёлтую стенку. Ему не до того. Стоять на лесенке, держать в одной руке банку, в другой кисть и красить не так уж просто. Ему тоже хочется, чтобы у него получилось хорошо, чтобы папа одобрил его работу.

— А у меня? У меня? — вдруг закричал Сашенька. — Андрюша, погляди на мою стенку.

— И у тебя хорошо, — ответил Андрюша, скользнув глазами на Сашину работу.

— Нет, ты скажи — превосходно или нет? — не отставал Саша.

— Превосходно, лучше не бывает.

У Анюты даже кончик языка высунулся: так старается, так старается! Тоже ведь ответственная работа — стена с дверью!

И вдруг все увидели, что к ним идёт мама. На голове косынка. В бабушкином огромном переднике. И в руках несёт— ну кто бы мог подумать? — банку с краской, из которой торчит малярная кисть. Неужто не вытерпела? Неужто тоже захотелось помалярить?

— Можно, я тоже немножко покрашу? — спросила она, чуть смущенно улыбаясь. — Вы так аппетитно работаете, что и мне захотелось.

— У вас какая краска? — деловито спросила Анюта: — Жёлтая, красная или синяя?

— Ни та, ни другая, ни третья, — ответила мама.— Я притащила банку с белилами.

Вот и отлично! — воскликнул папа. — Именно этого нам и не хватало. Наличники и переплёты на окошке, дверь и, пожалуй, трубу на крыше? — Он вопросительно взглянул на Андрея.

— По-моему, будет очень хорошо, — ответил тот. — А вам не будет трудно с трубой?

Но мама сказала, что сперва она займётся дверью и окошком, а там посмотрит…

И вот все шестеро за работой. У Андрея самая трудная. Он на лесенке, на голове у него колпак из газеты, как у заправского маляра, а на щеке — огромная оранжевая клякса.

— У вас как она получилась? — воскликнул Сашенька, замерев и любуясь этим ярким оранжевым пятном.

Андрей не понял:

— Чего получилось?

Но Машенька сразу сообразила:

— Андрюшка, да у тебя… как ты ухитрился так измазать щёку?

— Я тоже сейчас ухитрюсь! — сказал Саша и мазнул себя по щеке кистью.

— Ну сын, уж это слишком! —даже чуть-чуть рассердился папа. — Масляная краска с трудом отмывается…

— Ничего, ототрём… — весело проговорила мама.— А это действительно замечательная работа… малярить!

Подошла и бабушка. Но без краски, просто так. Постояла, посмотрела и сказала:

— Пойду печь пирог!

— Бабушка, с малиной! — закричала ей вслед старшая внучка. — Или с черникой…

— Уж с чем будет, с тем и будет, лишь бы вкусный… Ну и великолепный же у них получился дом! Какие разноцветные стены — красная, синяя, зелёная, жёлтая! Какая превосходная оранжевая крыша! Какие белые наличники и белая дверь с блестящей задвижкой и блестящей ручкой! А труба на крыше…

— Да это настоящий дворец! — сказала Машенька, когда они кончили красить стены. — Самый настоящий дворец.

Саша слегка обиделся:

— Никакой не дворец, а волшебный дом!

— Конечно, — сказал папа. — Мы такой и собирались сделать.

— А сейчас я устрою новоселье, — сказал Саша.

— Ишь ты! — удивилась Машенька. — Какие слова ты уже знаешь…

— Конечно, знаю. А чего тут не знать? Придут гости, и будет весело…

И он побежал к бабушке за угощением. А у бабушки уже готов пирожок для этого случая. Круглый, с изюмом, с вареньем, — одним словом, такой, как надо! А мама припасла конфеты «Клубнику со сливками». А папа притащил на лужайку под сосенки стол и для всех стулья. И всё это поставил рядом с их разноцветным домиком… А для Кузьки нашлась вкусная косточка. А для Ухти-Тухти блюдце с молоком… И как хорошо, что есть такой дом! Такой хороший дом, где так славно всем живётся. Даже рыжей дворняжке Кузьке. Даже ежихе Ухти-Тухти с маленькими ежатами. А об остальных и говорить нечего…

27 сентября 2007
(0 голосов, средний: 0 из 5 оценок)
Уважаемые посетители, здесь Вы можете написать комментарий к статье. Редакция "Детской" не дает профессиональных консультаций.
Другие статьи
Шахматная азбука или первые шаги по шахматной доске. Ч. 2.
В. Гришин, Е. Ильин. Москва, «Физкультура и спорт» 1972
Интересно
16 октября 2007
ВОЗВРАЩЕНИЕ ПОЛЛИАННЫ. Ч. 4.
ЭЛИНОР ПОРТЕР Перевод с английского А. Шараповой. Москва, 2005 год.
Интересно
01 октября 2007
И они построили волшебный дом. Ч. 1.
Софья Могилевская. ПОВЕСТИ, РАССКАЗЫ, СКАЗКИ. Москва, издательство «Детская литература» 1979 г.
Интересно
23 августа 2007